четверг, 3 октября 2013 г.

Вдовы Неспокойного моря

По краям полуостров омывался Неспокойным морем. Собственно, было, за что называть это море Неспокойным - оно как будто всегда находилось в плохом расположении духа. Всегда волнующееся, бушующее, тревожное. Со своими тайнами, но без прикрас – бурлящие волны никогда не позволяли увидеть дно и не отражали ничего на поверхности.

Стоит сказать, что при первоначальной постройке селение находилось вдалеке от моря, рокот которого безжалостно бередил людские души, но с годами приближалось все ближе и ближе к берегу, который имел особое значение для местных женщин. А их было много, точнее только они и проживали в этом селении. Мужчины здесь чувствовали себя угнетенными, поэтому давно бежали из этого места, оставив женщин в своем жертвенном обречении вести тяжкий повседневный быт.

Время от времени сюда заносило сбившихся с пути дальнобойщиков или одиноких путешественников, которые, оставаясь на ночь, пригретые и обласканные, всякий раз даровали какой-нибудь из более молодых девушек счастливые минуты уединения, воспоминания о которых бережно хранились и реставрировались в последующих девичьих снах. Но ни один мужчина никогда не забирал ни одну женщину с собой. От таких эпизодических случек тягуче продолжался род этих сроднившихся духом женщин, которые все сразу становились матерями для появившегося на этот свет ребенка. Родившиеся мальчики навсегда покидали своих немногочисленных матерей, теток и сестер, изредка присылая открытки из посещаемых ими мест, которые казались слишком диковинными и невсамделишными для этих женщин.

Но случались и значительные события в жизни этих женщин – очень редко, и они нешумно горевали по этому поводу, на берег выносило утопленников. Не держа толковой связи с остальным миром, они и не сообщали о своих находках. И, прежде чем похоронить их, устраивали свадьбу – женщина, нашедшая утопленника, выходила за него замуж. Неизвестному придумывались имя и фамилия - её меняла и новоявленная жена. Так она сразу становилась вдовой и до конца своих дней оплакивала супруга, так быстро вошедшего и покинувшего её скудную жизнь. Остальные женщины, кому не так повезло, скрытно завидовали им.

***
Агния выделялась среди всех. Длинные всегда распущенные белокурые волосы, пронзительные синие глаза. Русалка, омут. Но даже не за обособленную красоту она среди своих считалась чужеземной. Она часто убегала, иногда даже не ночевала дома. Родившая её мать думала, что, её отец, скорее всего, был неудавшимся артистом. В своих блужданиях по полуострову, по холмам и склонам, Агния искала что-то ей неведомое - она чувствовала себя не полной, она была недостаточна для самой себя.

Агния всегда с опаской выходила на берег моря - она не мечтала, как многие, найти утопленника, она их побаивалась и не хотела выходить замуж за того, кто встретился ей не вдыхающим воздух. А ещё ей претила мысль о том, что она может стать причиной всеобщего квохтанья и зависти.

Ей нравилось собирать разноцветные камешки и ракушки причудливой формы, колосья и бутоны и, особенно, листья - их она собирала каждую неделю месяца, подмечая еле уловимую взглядом разницу в изменении окраса. Все это она раскладывала на полу своей комнаты в виде диковинных мандал. Они могли лежать так месяцами. Поэтому в её комнату кому бы то ни было строго- настрого было запрещено заходить. Но больше всего она любила бабочек. Живыми она любовалась, всегда протягивая им руки, а мертвых собирала.

***
Его она обнаружила, когда пошла на берег за новыми ракушками – он лежал на животе, подогнув руки под себя. Медленно приближаясь к нему, Агния отгоняла от себя мысль, что её постигла участь, которой она страшилась. Нет, только не это.
Она присела на корточки и принялась тщательно разглядывать объект, но черные волосы его прилипли к лицу. Агния протянула руку – надо убрать их.

От прикосновения к нему, такому холодному, её словно кольнуло током. Она наполнилась светом. Все вокруг стало таким четким и одновременно растворенным. Она чувствовала, как свет проходит через каждую клеточку тела, она смотрела на свои руки и удивлялась эти лучам, которые исходили из её пальцев. Звуки вибрировали в ней, иной раз её мутило от этих вибраций. Теперь бабочки были в её животе. Она наполнилась.

Агния не спешила рассказать о своей находке, – пока есть капля времени, она хотела насладиться новым для неё чувством, от которого она плакала или загадочно улыбалась, устремляя взгляд в пространство, а потом заливалась смехом, когда вдруг понимала, что единолично улыбается без видимой для окружающих причины. Она мечтала о будущем, которое могло бы случиться при других обстоятельствах, и выдумывала другие обстоятельства. И какая же злоба ею овладевала при мысли о том, что набегут тетки и начнут кудахтать и причитать, нарушив их безмолвный покой. Но больше всего она испугалась нового для неё чувства – зверского жжения внутри и желанию всех испепелить диким огнем – ревности. Ревности от того, что начнут на него смотреть, трогать, обсуждать, шутить.

Но Агния знала, что нельзя задерживать с объявлением о своей находке. Одно она точно решила – никакой свадьбы до её преобразования не будет. Никто не мог понять её глупую прихоть, нелепое чудачество – ведь она теряет такой шанс и, может статься, до конца своих дней проживет старой девой! И ни одна матерь не призадумалась о каком - таком преображении лепечет Агния.

***
Но все-таки неписаный обычай был нарушен - свадьба не состоялась. Потапа похоронили по настоянию Агнии лежащим на боку с вытянутыми вперед руками. А потом она ушла в море, выложив листьями послание перед дверью своей комнаты, в которую никому не разрешалось войти: «Похороните меня лицом к нему, руками к его рукам».

Через некоторое время её нашли. Она была вся в водорослях – обмотанная ими, как в коконе. Её похоронили рядом с ним - она протягивала ему свои руки.

После этого ни одной свадьбы в этом селении не случилось.

Комментариев нет:

Отправить комментарий